Когнитом: три пути к сознающему мозгу. Часть 1

0:00Добрый вечер, мы продолжаем наш семинар. Уверена, что и для всех остальных для меня просто счастье, что Константин Владимирович приехал и будет нам всё это рассказывать. Притом, сколько часов я варилась в этой теме, и один на один, и Константин Владимирович выступал у нас здесь же, прямо здесь, несколько раз. И мне кажется, если только у меня это не контаминации какие-то памяти, что чуть ли не первый раз когнитом прозвучал тут, так ведь?

0:56Годы назад было. И это всегда абсолютный блеск, и я даже ума не приложу, что мы сейчас услышим, потому что я уверена, что это будет то, чего я и не слышала, не сомневаюсь в этом. Уверена, что Константину Владимировича представлять не нужно, но поскольку всё-таки запись идёт, то Константин Владимирович академик Большой Академии, директор Института перспективных исследований мозга МГУ. И я даже не знаю, что это за специальность такая.

1:36Мы все скрываемся под названием когнитивная наука, а при этом там много разного бывает. И изначально врач, а потом много всего и другого, включая и философию, конечно, психологию. Разумеется, нейронаука – это центральное поле, так ведь? Так что мы счастливы. Большое спасибо, во-первых, всем, кто пришёл и всем, кто в Зуме. Ну и, конечно, Татьяне Владимировне, потому что для меня выступать на её семинаре –

2:18это каждый раз важное этапное событие. И Татьяна Владимировна совершенно права. Теория, о которой я буду говорить. Первый раз я рассказывал тоже вместе с Татьяной Владимировной в 2012 году на заседании редколлегии «Наука и жизнь». Вы помните, да, в Москве? Но вообще первое достаточно крупное представление этой теории произошло 10 лет назад на этом семинаре. Вот название этого доклада. Он есть в сборнике, который был издан по материалам семинаров

3:09Татьяны Владимировны, текст этого выступления. Но я хочу сказать ещё одну важную дату для меня. Хотя я сказал, что теории 12 лет, и я 10 лет назад здесь выступал, в действительности я, можно сказать, шёл к этому моменту, к этой теории на протяжении всей жизни. Ну или почти всей жизни. 50 лет. Мой дед, Пётр Кузьмич Анохин, ушёл из жизни 50 лет назад. Любопытно, что накануне смерти у него ночью произошло кровоизлияние в мозг,

4:08и он уже больше не приходил в сознание, скончался. Накануне смерти он сделал две вещи. Он подписал, это его рукой написано, 8 числа, то есть 50 лет назад ровно. Ну почти. Краткую характеристику теории функциональных систем, разработанных им. И мне эту драгоценную вещь передал ученик Петра Кузьмича, профессор Григорий Владимирович Орлов, она находится у нас дома в архиве. А вечером этого дня он дал большое интервью лондонскому телевидению

5:01о теории функциональных систем и о мозге. Много лет не было никаких следов этой записи. И вдруг какой-то благородный человек из ТАСС сказал, что у него есть плёнка с записанным интервью. И несколько лет назад я цифровал это интервью. Оно проходило на квартире у Александра Романовича Лури. Сейчас я покажу начало интервью, услышите первые слова, которые говорит как раз Александр Романович. Это в кабинете у него в домашнем.

5:48Пожалуйста. Можно многое, конечно, говорить о том, что сделал Павел, но я постараюсь в двух-трех кратких таких выражениях. В творчестве Павла мы различаем. Во-первых, бессмертно то, что уйдёт из века, как действительно реальные достижения его ума. Это условный рефлекс. Также бессмертны будут и все те открытия, которые он сделал в изменении условного рефлекса. Это угоршение, дифференцировка и так далее. За несколько лет до смерти Пётр Кузьмич подарил мне две вещи,

6:35пластинку с записью лекции по теории функциональных систем, на которую он написал в надежде, что он примет самое активное участие в развитии этой теории. И другую свою работу, «Принципиальные вопросы общей теории функциональных систем», где было написано, что должно быть понято к 1980 году. И после его смерти, а я его безмерно любил, я многократно пытался понять сущность теории функциональных систем. Я не понял её к 1980 году, я не понял её к 1990 году.

7:31Мне стало казаться, что я понял и ухватил какую-то суть к 1995 году. Но прошло ещё 10 лет, и я понял, что есть другие вещи, которые я не понимал. И я продолжаю пытаться понять эту теорию. Понять это означает две вещи. Первое, можно сказать, что вы поняли творчество и замысел, теорию какого-то учёного. Если вы реконструировали её таким образом, сами, самостоятельно, то есть заново её выстроили для себя,

8:17что результат совпадает с тем, что написано у этого автора. Если вы видите, что вы сделали эту реконструкцию, а какие-то куски написанного остаются не при деле, висящим и непонятно к чему присоединённым, то, скорее всего, это ложная реконструкция, потому что для крупного учёного не свойственно делать случайные разделы в этом. И вот эта задача у меня не получалась. Всё время оставались лишние куски. Это первая вещь.

9:01А второе, что если теория достаточно глубокая, то она имеет очень много следствий, которые даже сам автор может не знать и не выводить. И вот, по сути дела, моя жизнь и работа на протяжении этого полувека — это была попытка, во-первых, реконструировать эту теорию, а во-вторых, выводить из неё следствия, которые могут быть скрыты, но логически, дедуктивно необходимо следуют из неё. И всё, о чём я буду говорить сегодня,

9:40является, по сути дела, выведением следствий из этой теории. О чём теория? Пётр Кузьмич был учеником… Иван Петрович Павлов и мы знаем, чем занимался Павлов начиная с начала XX века, наше собственное психическое содержание и как это понять объективным путём. Пётр Кузьмич попросил Луначарского при встрече с ним позволить ему заниматься мозгом, вызвать в Петербург, и он вначале попал к Бехтереву, а потом перешёл к Павлову в том

10:34же желании понять, как он пишет материальные основы души. И, собственно, моё продолжение этих попыток находится в этом же ключе. Но сегодня я буду говорить о очень специфической части этой проблемы. Эта проблема, конечно, многовековая, она известна как проблема соотношения идеального и материального души и тела, разума и тела. В русскоязычной литературе она носит следы немецкой традиции XIX века, где её называют психофизической проблемой. Она претерпела трансформацию в научную проблему, в проблему

11:39соотношения разума и мозга, начиная с уже конца 80-го века. Юм уже непринуждённо рассуждал о том, что ментально есть незначительное колебание мозговой активности. Но по-настоящему физиология вошла в середине XIX века, я буду об этом говорить. И для науки это стало проблемой соотношения по-разному переводимое слово «mind» — нет хорошего одного перевода — разума, психики, ума и мозга. И в российской физиологической традиции это было решение

12:30этой проблемы. Но в последние десятилетия, конец XX века, начало XXI века, внутри этой проблемы, пиковой, острой проблемы, и это в значительной степени заслуга философов, философы продвигают наше познание в огромной степени за счёт того, что способны более и более остро формулировать суть проблемы. У них нет, в отличие от науки, метода, инструмента для ответа на решаемые проблемы. Но прояснение проблемы — это заслуга философии

13:25в значительной степени. И вот проблема многовековая, соотношение разума и тела или разума и мозга, выделила внутри себя проблему сознания. Которая, как Вы видите в словах крупнейшего философа современности Томаса Нагеля, в философии не имеет решения. Философия ходит кругами в этой области. Вопрос в том, способна ли наука сегодня сдвинуть эту проблему с мёртвой точки. Итак, мы имеем дело с многовековой проблемой. Некоторые используют для этой проблемы соотношение

14:22разума и тела, mind and body, в выражении Шопенгауэра «мировой узел», хотя он говорил несколько о другом, который соединяет в себя вопросы, кто мы такие, откуда мы пришли, что нас ждёт, что такое я, что такое разум, что такое психика. Но трудная проблема внутри этого — это проблема сознания. Попробуем вначале дать рабочее определение сознанию, чтобы понимать на приблизительном уровне, о чём мы говорим и будем говорить.

15:07Термин «consciousness» сознания, в отличие от многих других предшествующих в истории, начиная с Древней Греции, понятий психика, ум, душа, разум, стал употребляться в англоязычной литературе, с конца XVII века кембриджской школы философов, в частности Джон Логг, который в 1690 году дал первое определение «consciousness», сказав, что сознание — это восприятие того, что происходит в разуме человека. Обратим внимание сразу на острую вещь здесь, здесь есть слово «разум», «mind», если я буду на английском

16:09цитировать Логга, и «consciousness», и эти два термина в понимании Логга не синонимы. Я говорю это не случайно, потому что вы можете услышать в словах и в трудах выдающихся философов современности, зарубежных аналитической философии, российских философов, что проблема сознания — это проблема mind and body, как бы подменяя термин «сознание», понятие «mind» и используя это как синоним. Вы можете увидеть многие переводы слова «consciousness» как «mind».

17:00Например, если вы возьмёте работы наших крупных философов, таких как Давид Израильевича Дубровского, он пишет в своих книгах, что проблема сознания и мозга, в скобках, пишет «mind and brain», здесь есть какая-то невнятность два разных слова и многие неловкости, которые в связи с этим возникают. Например, книга Дэвида Чалмерса, о котором я буду ещё говорить, такая статусная, безусловно, изменившая очень много в философии сознания, монография 1996 года,

17:55называется «conscious mind», сознающий разум или сознающий ум. В других языках, например, в буддийской традиции для сознания и разума тоже используются разные вещи. Я это сейчас говорю к тому, что в дальнейшем я приду к тому, что если мы будем идти от науки и пытаться реконструировать то, что нам говорит научное исследование, научная теория, то мы придём к необходимости ведения представлений о двух сущностях, и одна из них ближе всего

18:43к понятию «mind», а вторая к понятию «consciousness», где «mind» — это структура, а «consciousness» — это процесс, который протекает внутри этой структуры, когда такая структура есть. И в этом смысле понятие сознающий разум, «conscious mind» Чалмерса, или эта фраза Лока, то, что происходит в разуме человека, наполняется определённым содержанием. Но посмотрим на последующие вещи. Отец, безусловно, современной западной философии — это Декарт, и в его «Когита эрго сумм» очень важно помнить,

19:44что под «Когитары», под «Когита» он имел в виду следующее. Всё, что происходит у нас таким образом, что мы воспринимаем его непосредственно сами собой. Лока. Через 40 лет, сказавши это, мы воспринимаем его непосредственно сами собой. Поэтому не только понимать, желать, воображать, но также чувствовать, означает здесь то же самое, что мыслить, как гитары. Если мы перейдём к рабочим определениям, которые дают современные философы, один из ведущих философов сознания

20:32в традиции аналитической философии — американский философ Джон Сэрлл. Сознание состоит из внутренних, качественных, субъективных состояний и процессов восприятия или осознания. Состояние и процессы, обратите внимание. Сознание, определяемое таким образом, начинается, когда мы просыпаемся утром от сна без сновидений и продолжается до тех пор, пока мы снова не засыпаем, не умираем, не впадаем в кому или иным образом не становимся бессознательными. Субъективные состояния — ключевая характеристика сознания.

21:14Любые субъективные состояния — чувствовать, страдать, испытывать боль, желание, мечтать, фантазировать, думать, воспринимать внешний мир. Всё это в арсенале современной философии, находится в домене проблемы сознания. Оттого оно становится такой трудной. Трудной оно прежде всего, наследуя проблематику души и тела, становится, когда оно начинает противопоставляться материальным процессам. Поэтому формулировка, которая стала уже канонической благодаря Чалмерсу, первой предложившему это в 1994 году, кстати, 30 лет назад,

22:19на первой конференции «Towards the Science of Consciousness» «Hard Problem of Consciousness» — это как физические процессы в мозге рождают субъективный опыт. Не новая проблема, Чалмерс сам признаёт это. Иван Петрович Павлов, как материя мозга рождает субъективные явления? Та же постановка вопроса для учёного. Ещё один вариант почувствовать суть проблемы — это знаменитая формулировка Томаса Нагеля, который очень часто, почти все пользуются для характеристики сознания.

23:14Организм имеет сознательное и ментальное состояние тогда и только тогда, когда есть что-то, каково это быть этим организмом. Значит быть. Что-то, каково это для организма. Организм должен воспринимать свои собственные состояния. Вновь возвращаемся к локу. Но как это объяснить? Вновь Нагель. Кажется безнадёжным. В том числе и во многих научных исследованиях. Это пьеса великого современного драматурга Тома Стоппарда, которая называется «The Hard Problem». Она посвящена проблеме сознания.

24:03Её герои — это молодые учёные из разных областей, эволюционный психолог, психолог, нейроучёный, математик, пришедшие в суперсовременный частный институт мозга, основанный на деньги миллиардера, который решил решить эту проблему и привлекает их для решения этой проблемы. Но я показал этот слайд не только для того, чтобы проиллюстрировать, что эта проблема сегодня проникла в дискурс современной культуры и проблематики, гораздо более широкой, чем философия и наука.

25:07Но чтобы оттенить ещё одну сложность и задачу, которая стоит перед научной теорией, которая должна объяснить проблему сознания, не только Чалмеровская проблема, как материально или физически, как он выражается, процессы в мозге рождают субъективные явления, но и Стопардовская проблема, которая тоже относится к проблеме сознания. Я сейчас приведу выдержку из короткого интервью Стопарда, где он говорит о замысле его трудной проблемы, не буквально той, что понимают философы,

26:02но, предваряя это, скажу, что его трудная проблема — это проблема не к валей, то, что философы считают ключевой сложностью феноменологического содержания сознания, качественной характеристики, а его сложность — это проблема валей, ценностей человеческих, которые тоже относятся к проблеме сознания и делают её ещё более трудной. Откуда берутся понятия добра, зла, морали, альтруизма? Ну вот, послушаем. Альтруизм... Это было моё настоящее снаряжение и просыпание. Это очень крупный субъект,

27:11но он сочетается с довольно простыми вопросами, например, можно ли ты быть действительно хорошим? И героиня этого фильма называется Хилари. Она должна верить, что ты можешь быть хорошим, и она пытается быть хорошим. И она работает в мире, где вы не используете слова «хорошо», когда говорите о науке человеческой природы. И это действительно так? Это часть трудной проблемы. Как можно объяснить такие вещи, как альтруизм, добро,

27:58которые не составляют словарь сугубо научных исследований этой проблемы, а должны составлять? То есть в конечном счёте мы должны дать ответ на этот вопрос тоже. Вот все эти проблемы стояли перед теорией мозга, над которой я работал и работаю. Надо несколько вводных слов сказать про эту теорию, потому что она необычна. Она говорит… Отнесёмся внимательно к философской проблеме, психофизической проблеме, проблеме соотношения разума и тела.

29:07Не будем её считать исключительно философской. Будем считать, что мы живём в одном единственном мире, в котором всему, что мы наблюдаем, существует некоторое целостное и связанное объяснение. Попробуем понять, как можно решить эту проблему, которую философы считают не научной, а чисто своей. Но для этого теория говорит следующую вещь. Возьмём у философов некий кредит доверия и попробуем подойти к этой проблеме как учёные. Попробуем разобрать научную проблему,

29:57психофизиологическую проблему. Проблему соотношения разума и мозга. И, может быть, найдя решение научное этой проблемы, выведя его научным образом, мы придём к таким пониманиям того, что такое разум и как он соотносится с мозгом, что мы сможем вернуться назад с этим к философии и решить и эту психофизическую проблему. Дальше теория делает следующий необычный шаг. Она вначале говорит, как можно рассечь проблему разума и мозга.

30:44Её можно декомпозировать на три вопроса. Что такое разум, что такое мозг и каковы их соотношения? И говорит, что на протяжении веков сложности с решением этой проблемы были связаны с её парадоксальностью. Об этом многие пишут, что это парадокс соотношения идеального и материального и попытками правильным образом определить, что такое разум. Но, как мы видим, философски это ходит кругами. Теория говорит, попробуем сделать другую вещь,

31:29попробуем посмотреть и парадигмально по-новому, принципиально по-новому понять, что такое мозг. Парадокс любой решается только устранением какого-то из ложного допущения, которое лежит в основе парадокса. Теория говорит, что в основе парадокса соотношения мозга и разума, психики, лежит наше неправильное понимание того, что такое мозг. Мы думаем, что мы знаем, что такое мозг. Это кусок ткани серого цвета, содержащая большое количество жира. Если смотреть методами современной нейронауки,

32:30то состоящая из огромного количества связанных нервных клеток, гигантская сеть, часть нашего тела, такой же орган, как все остальные органы нашего тела. Теория говорит, начнём с того, что примем, что мозг – это неизвестное известное. Попробуем понять то же в действительности, что он из себя представляет. И теория, через ряд шагов, о которых я ещё расскажу, приходит к заключению, что правильный ответ на вопрос, что такое мозг,

33:10это не то, что это гигантская нейронная сеть, а то, что это нейронная гиперсеть, особое образование, имеющее свою топологию, свою структуру, свои законы, для которого теория вводит специальный технический термин – гигантом. Таким образом, первый компонент этой теории – мозг является не физиологической нейронной сетью, а когнитивной нейронной гиперсетью. И эта нейронная сеть является носителем всего гиперсетя, является носителем всего субъективного опыта когнитивного существа, его когнетомом.

34:05Когнетом следует читать так же, как геном. Теория утверждает, что как все живые существа обладают геномом, так все разумные когнитивные существа обладают когнетомом. Теория была готова практически в существующей форме через несколько месяцев после семинара у Татьяны Владимировны 10 лет назад, к концу 2014 года. Но огромная сложность заключается в том, каким образом можно выстроить и излагать содержание этой теории. Очень много времени уходит на понимание попытки того,

35:01как это можно сделать. Я сегодня предприму еще одну новую относительно попытку рассказать об этом, где я использую метафору, что есть три дороги, ведущие к пониманию когнетома. Есть нижний путь, и это путь, идущий по стопам Дарвиновской подхода, выводящий то, что мы наблюдаем, из первых принципов, из некоторых предпосылок, и находящий алгоритм, по которому из ничего, то есть биологического существа, не имеющего психики, можно получить всё.

36:05Когнитивное существо, обладающее невероятной сложностью и разнообразием внутренней жизни. Верхний путь. Словно можно назвать галилеевским, потому что Галилей ввёл в западную науку, собственно завершив её формирование в том виде, в котором она есть, этот принцип двигаться по максимальным и в то же время максимально абстрактным моментам, характеризующим то или иное изучаемое явление. И утверждение того, галилеевский стиль — это термин, который использовал нобелевский лауреат физик Стивен Вайнберг,

37:10им очень активно также пользуются хомские. И тот, и другой понимают, что за этим стоит, что максимальная реальность придаётся в этом пути вот этим высоким абстрактным принципам, а не конкретным деталям. Детали придут потом. Собственно, можно назвать это и Эйнштейновским путём, потому что его слова молодой девушки, которая та записала, когда они прогуливались по саду, «Я хочу знать мысли Бога всё остальное, детали» — это об этом же.

37:55Важны ключевые первые принципы, из которых всё остальное, детали — это не пренебрежение, из которых выводится дедуктивным образом вся сложность явлений окружающей природы. Это верхний путь. И для теории нейронных гиперсетей и теории когнитома это путь, который сводится к ответу на вопрос, что значит существование, что значит для разных систем, имеющих эволюцию своей сложности, физических, химических, биологических и в конечном счёте когнитивных сознающих, что значит быть, что значит существовать.

38:54И серединный путь. Серединный путь — это путь, по которому шла разработка исходной этой теории. Это путь, продолжающий традиции российской науки, российской науки о мозге, о психике и об их единстве. Это путь системной физиологии. И я первым, у меня не останется практически времени сегодня, я понимаю, на верхний путь, я первым расскажу про этот исторически первый для разработки теории серединный путь, а затем расскажу про нижний путь.

39:45Можно определить этот серединный путь как кирпичный путь. Интессенция — выявление специфических свойств у интеграции в организме и в нервной системе, которые специфически свойственны когнитивному уровню, составляют психику. Это стягивание проблемы mind and brain. Но вообще первым на этом пути был Рене Декарт. Декарта страстно волновала устройство организма и то, что происходит в мозге. Есть совершенно потрясающая история, совершенно потрясающая история про секретную тетрадь Декарта,

41:03которую он вёл в закодированной форме. И после его смерти она осталась у его душеприказчика и его издателя. И через 17 лет после того, как он умер, в дверь этого человека постучал молодой юноша, который представился немецким дипломатом и сказал, что ему жизненно важно получить доступ к записям Декарта, которые хранились, весь архив хранился у этого старого друга Декарта. Тот с неохотой дал ему посмотреть на них,

41:45и там он увидел, нашёл эту тайную секретную тетрадь и начал лихорадочно копировать её. Это было сложно, потому что там были ещё и секретные знаки, которые нужно было каким-то образом расшифровывать. И он успел скопировать только полторы страницы, прежде чем друг Декарта вырвал её у него из рук и не позволил дальше смотреть на неё. Эта копия сохранилась. Мы только по ней знаем об этой тетради.

42:29Может быть, она где-то осталась в монастырях, в пыльных полках французских монастырей, может быть, исчезла. Но эти полторы страницы есть, и в конце этой записи есть набросок, перерисованный этим молодым человеком. А этот молодой человек был Готфрид Лейбниц, нарисованного Декартом. И там нарисован мозг, потому что Декарт скрывал трупы и препарировал мозги, чтобы понять, что мозг, перевёрнутый наоборот и лежащий вентральной стороной наверх, и там жирно обведено достаточно анатомически точный рисунок,

43:20учитывая ещё, что Лейбниц в спешке перерисовал. Жирно обведена структура, которую мы понимаем, это гипоталамус. Декарт вёл идею рефлекса. Некого машинного принципа внутри организма, который управляет действиями организма и который должен быть каким-то образом соединён с душой или разумом для Декарта. Оба эти термина были синонимами. Но долгое время этот принцип применялся в основном для спинного мозга. Что не позволяло сделать его принципом объяснения психических процессов.

44:16И Иван Михайлович Сеченов был первым из физиологов мира, который перенёс этот принцип на работу головного мозга. Вот первая строка из его работы на эту тему. «Вам, конечно, случалось, любезный читатель, присутствовать при спорах о сущности души и её зависимости от тела». И дальше он продолжает, что спорят обычно пожилой или молодой, или двоюночь, летят искры и так далее. Это статья, которую ему заказал журнал «Современник»,

45:00и первое её название было очень показательным. Попытка свести способы происхождения психических явлений на физиологические основы. То есть это была попытка редуцировать психическое к физиологическому. Дальше даже в «Современнике» побоялись использовать такое название и попросили другое, которое стало попыткой ввести физиологические основы в психические процессы. Но мы знаем, что публикация была запрещена и вышла только в медицинском журнале под названием «Рефлекс головного мозга», что было очень показательно.

45:43Сеченов сказал, что головной мозг работает. Если мы сделаем как физиологи организм прозрачным и попробуем понять, что и как происходит в головном мозге, когда он занят психической деятельностью, смеётся ли Гарибальди, краснеет ли девушка. Это рефлексы, есть физиологический механизм. Радикальная программа редукции. Сеченов далее работал над этим много лет. Когда состоялся первый конгресс психологов всемирный в Париже, Сеченов, физиолог, был избран председателем этого конгресса. В конце XIX века он ввёл очень важную идею.

46:36Она шла от Джона Стюарта Милле «Идея, естественно, групп». Он ввёл понятие «естественно, групп нейронов». В книге «Физиология нервных центров» в введении он пишет, я имею в виду представить на суть специалистов попытку ввести в описание центральных нервных явлений, опять центральных нервных явлений, не топографическую обособленность органов, то есть разные структуры мозга анатомические, а сочетание центральных процессов, то есть активности, в естественные группы. Как устроена эта интерцентральная связь в отражательном элементе?

47:17Потому что это отражает то, что происходит во внешнем мире. Неизвестно, но физиологически её можно охарактеризовать как форму сочетания волокон и клеток в группы одновременного действия. Разные клетки в головном мозге центральной нервной системе, работающие вместе как целые. На Западе это известно как то, что через 60 лет получило название в работе Хебба нейронные ансамбли или клеточные ансамбли. Но это то, о чём писал Сечин в конце XIX века.

48:00Но следующим учёным, который смог найти объективный метод проникнуть в работу, гениальный метод, не имея никаких в то время инструментов регистрировать то, что происходит в бодрствующем действующем мозге, электроэнцефалограммы не было, найти способ по отделению слюны судить о психических процессах и законах их формирования, возникновения, соединения. Это была блестящая идея Павлова. И Павлов сделал своим предметом, в отличие от Сечиновской естественной группы, вопрос связи между такими элементами.

48:58Он писал, что если два раздражения совпадают во время нескольких раз в действии на животное, между воспринимающими клетками протаривается более лёгкий специальный путь, клетки связываются друг с другом, образуют отдельную систему. И он дальше писал, что иное есть мысль, как не этот процесс ассоциации перехода возбуждений. То, что опять в современной литературе получило принцип, относимый к идеям Хебба, cells that fire together, wire together. Павловский принцип.

49:50Линкеры таких групп. Павлов вызывал... При этом продолжением Сеченовской идеи редукции. И, по сути, это была теория тождества, тождества между разумом и мозгом. Он писал, что здесь имеется полное слитие, полное поглощение одного другим, отождествление. В западной философии в 60-е годы, в 50-е, больше всего в 60-е, это получило название теории тождества, одним из вариантов решения проблемы mind and brain, или mind and body, отождествления.

50:48Но это была редукция, это была попытка свести психические процессы на видимые физиологические. Следующий ключевой шаг был сделан в исследованиях ученика Ивана Петровича Петра Кузьмича Анохина. Он был связан со следующим. Анохин и Выгодский в своих чтениях и в поисках ответа на трудные вопросы были в значительной степени находились под влиянием, проникших в Россию с революцией идей марксизма, и в частности, диалектического и исторического материализма,

51:39согласно которым физикализм, то, что мы сегодня знаем как западное понимание материализма, являлся вульгарным материализмом, а правильное понимание заключалось в том, что эволюция материи проходит разные структурные уровни организации, у каждого появляется свой новый уровень. И вот Ивы Годский и Анохин в середине 20-х годов предприняли попытку найти сочленение соседних уровней материи. Для Анохина это было физиологически и психологически, а для Ивы Годского в первую очередь психологически и социально

52:30через идеи диалектического материализма. Или то, что имело свою независимую линию развития в философии, это британский эмержентизм, эмержентный материализм. Но если отдаться ещё немного истории, Пётр Кузьмич написал об этом работы у Павлова, работу «Диалектический материализм и проблемы психического», где попытался объяснить условные рефлексы, в частности происхождение психического из этих принципов. Павлов был крайне разгнён этой работой. Дочка Ивана Петровича писала Пётру Кузьмичу, что папа очень сердится, читая вашу работу.

53:47И Павлов в какой-то момент вызвал его на разговор и сказал, что «я никогда ничьим принципам не препятствовал, делайте, что хотите, но условные рефлексы к этому не примешивайте». И эта работа была опубликована с изъятой главой про условные рефлексы. Но было ясно, Анохину было ясно, что идея рефлекса, которую предложил Декарт, развил для головного мозга Сеченов и пользовался Павлов, не подходит для описания всей сложности явлений самых разных доменов.

54:39Первую из работ, которые Анохин написал, получив самостоятельную кафедру, уйдя из лаборатории Павлова в 1932 году, касалась эмбриогенеза нервной деятельности, где он говорит о том, что факты, которые накапливаются в области эмбриофизиологии, того, как созревает нервная система при организации поведения, не укладываются в прокрустывающее ложо рефлекса. И дальше на протяжении всех лет до начала войны в его работах следовало одно и то же. Я по-прежнему должен сказать,

55:22что я не удовлетворён принципом рефлекса. Необходим другой принцип организации целостной деятельности в организме, что, конечно, обошлось ему потом на Павловской шоще. Но такой принцип он предложил. Мотивом была необходимость найти такие принципы более высокого уровня организации, которые несут качественно новые свойства. И, как он писал, «Наши работы целиком посвящены принципам такой новой, удовлетворяющей нас концепции в области нервных функций». И так было введено в результате различных экспериментов

56:22с эмбриофизиологией, развитием поведения, компенсацией процессов в нервной системе при различных трансплантациях нервов или пересадок сухожилий конечностей, динамических исследований высшей нервной деятельности у собак в свободном поведении с регистрацией физиологических показателей. Был введён принцип функциональной системы. Функциональной системой мы называем всякую организацию нервных процессов, в котором отдалённые разнообразные импульсы нервной системы объединяются на основе одновременного и соподчинённого функционирования, заканчивающегося полезным приспособительным эффектом для организма. Если излагать это просто,

57:10то это попытка физиолога сделать организм во время Дарвиновского процесса борьбы за существование непрозрачным и понять, что происходит внутри. И то, что здесь написано, можно сказать простыми словами по-другому, что когда организм сталкивается с окружающим миром и начинает взаимодействовать с ним, в том числе, это очень важно, потому что это нас ведёт к вопросам эволюции и в ситуациях естественного отбора, то никогда все клетки, все элементы организма

57:57не работают одновременно в момент какого-то соотношения с объектами или событиями окружающего мира. Это делает только часть клеток. И это часть клеток, которые объединяются из разных частей организма и нервной системы по принципу одновременного действия с определёнными, как я дальше покажу, закономерностями этой целостной деятельности. И есть функциональная система, и таких частей много. Организм в этом смысле – это огромное собрание различных функциональных систем, разных коалиций элементов организма и его нервной системы,

58:36там, где это есть, хотя это характеризует любые организмы, в взаимоотношениях организма как некой сущности с окружающим миром. Поэтому поведенческие функциональные системы соотносят организм как целое с внешней средой, которое в принцип функциональной системы был ещё в начале 1935 года введён принцип, который получил название обратной афферентации или то, что позже в трудах Виннера получил название обратной связи, что клетки, группы клеток, кооперативные группы Сеченова,

59:29которые, добавление Павлова, связаны друг с другом, развитие дальше образует целостную систему, периферическую, безусловно, потому что для этого требуются органы, но и общую мозговую, где клетки, расположенные в разных разделах центральной нервной системы, работают одновременно и подчинённо для выполнения действий Одновременно предсказывают ожидаемый результат этого действия, то есть цель, которую преследует организм. И получение результата сопровождается физиологически обратной афферентацией и с лечением с этой заранее заготовленной моделью.

1:00:25Из этого видно, что функциональная система приобретает новые несвойственные её частям качества и формы поведения, которые ей присущи только как целому образованию. И дальше на протяжении нескольких десятилетий в школе теории функциональных систем разрабатывались эти операциональные механизмы, которые свойственны этому целостному образованию как эмерджентное свойство. В этом отношении это был принципиально другой способ решения проблемы mind-body или mind-brain, диалектический или эмержентный материализм. Это был качественный переход здесь.

1:01:14Очень важно, что эта операциональная архитектурия с одной стороны наполнена физиологическими событиями, а с другой стороны они проявляют себя через такие вещи, как мотивация, память, сознание, которое циркулирует в этом процессе афферентного синтеза. И это очень важно, которое циркулирует в этом процессе афферентного синтеза. Принятие решения, мышление, установки и так далее, и так далее. В этом смысле, доказав наличие специфических системных процессов интеграции, элементарных клеточных физиологических процессов,

1:02:02как писал один из самых выдающихся учеников Анохина, качественно отличных от элементарных физиологических процессов, теория функциональной системы устранила основное препятствие на пути единого психофизиологического понимания поведения, которое составило в том, что в аналитических нейрофизиологических экспериментах исследователь всегда имеет дело только с локальными и частными процессами, а поведение психики осуществляется мозгом и организмом как целым, что даёт общее решение mind-brain проблем или психофизиологической проблеме ведением качественно своеобразных системных процессов.